|
Статья подготовлена проектом "Вашъ Кіевъ"
«www.oldkiev.info»
©Валентин Терно
из воспоминаний автора
"МАТЧ СМЕРТИ"
Знаменитый матч между футбольными командами
Киевского "Динамо" ("Старт") и немецкой "Флакелф"
за прошедшие с того времени 60 лет оброс легендами до
такой степени, что порой уже трудно отличить реальные
события от вымышленных. Особенно противоречивы сведения об
обстоятельствах ареста и дальнейшей судьбе киевских
футболистов. Несведущие летописцы переходили от
одной крайности к другой - от превращения их в
советских идолов до, напротив, чуть ли не предателей.
Карательные органы и "держащие носы по ветру"
радетельные борзописцы некоторых участников матча
даже пытались обвинить в сотрудничестве с немцами.
Футбольные матчи проходили на стадионе "Зенит" на
Таборной (ныне ул. маршала Рыбалко), который находился
в непосредственной близости от моей среды обитания во
время оккупации - от "серого дома" до него было ходу не
более 30 минут. Мы с хлопцами бегали на стадион, минуя
концлагерь, находившийся на углу Керосинной и Казарменной.
На стадион вход был платным, но шантрапу пропускали.
Некоторые ребята бегали на все матчи. Мне же довелось
присутствовать лишь на двух в июле 1942 года, когда наши
играли с венгерской командой и с немецкими железнодорожниками.
Не помню счета, но в обоих случаях он был разгромным.
Благодарные киевские зрители каждый забитый гол встречали
восторженными криками и свистом. Присутствовавшие
немцы на это не реагировали.
Я, как и большинство жителей Киева, воспринял
опубликованные в первые послевоенные годы факты о
немедленном аресте футболистов после выигрыша в
последнем матче 9 августа 1942 года у грозной немецкой
команды - "Люфтваффе", опекаемой лично Германом Герингом,
и расстреле их в тот же день в Бабьем Яру, как вполне
достоверные. Названный Львом Кассилем "матчем смерти",
он потрясал воображение и вызывал восхищение мужеством
футболистов. Погибшие динамовцы были окружены мученическим ореолом.
Многие сокрытые ранее факты я узнал много позже,
в 1985 году из уст человека, принимавшего непосредственное
участие в матч - реванше "Старта" и "Флакелфа". Это был
больной по фамилии Гундарев (к сожалению, запамятовал
его имя), находившийся на лечении в терапевтическом
отделении 8-ой больницы в Железнодорожном районе
(на ул. Краснозвездной). Я курировал это отделение.
Он рассказал, что счет матча закончился 5:3 в пользу
"Старта". В эту команду входили 8 динамовцев, устроившихся
во время оккупации разнорабочими на хлебзавод № I,- Макар
Гончаренко, Алексей Клименко, Иван Кузьменко, Павел Комаров,
Михаил Свиридовский, Михаил Путистин, Николай Трусевич и Федор
Тютчев. Николай Коротких тоже где-то работал. Гундарев
пристроился в частную сапожную мастерскую. Кроме того,
команда была укомплектована футболистами, игравшими в
других командах (Владимир Балакин, Василий Сухарев, Михаил Мельник).
16 августа команда "Старт" сыграла свой последний
матч с "Рухом" и выиграла 8:0. А через два дня были
арестованы все динамовцы, работавшие на хлебзаводе.
Многие полагали, что к этому причастен тренер "Руха",
донесший в гестапо, что "Динамо" являлась командой НКВД и
футболисты являются его агентами. Это похоже на правду,
так как в дальнейшем были расстреляны именно те игроки,
которые входили в основной состав "Динамо", футболисты,
которые по той или иной причине до этого успели покинуть
команду, остались живы (Свиридовсккй, Тютчев, Гончаренко).
Николая Коротких замордовали в застенках гестапо
вскоре после ареста. Он был единственным в команде членом
партии. Арестованные были разбиты на три группы: одна
работала на ул. Мельника, другая - на Короленко, третья - на Сырце.
Через полгода, 24 февраля 1943 года трех динамовцев расстреляли в
Бабьем Яру - Трусевича, Клименко и Кузьменко. Немцы, проводя
акции устрашения, систематически расстреливали группы заключенных
концлагеря. Возможно, казненные футболисты по роковой
случайности оказались в такой группе.
После освобождения Киева прошедшим муки сырецкого ада и
оказавшимся на свободе динамовцам долго пришлось оправдываться
перед органами госбезопасности в том, что они остались живы.
Гундарев и Тимофеев, избегнувшие концлагеря, были обвинены в
пособничестве оккупантам и осуждены. Тимофеев получил 10 лет.
По воспоминаниям Гундарева, его арестовали через неделю
после прихода наших войск. Содержали на Владимирской,
33 в одиночной камере, часто вызывали на допросы, избивали.
Допрашивал его подполковник с бульдожьей хваткой и такой же
физиономией. Он, как попугай, неизменно задавал, по его уразумению,
главный вопрос: почему тот не был арестован, как другие футболисты.
В его скудоумной голове укладывалось лишь одно понятие: раз остался
на свободе - значит предатель. Энкавэдисты свято выполняли заветы
чекистов "если попал в ЧК значит виноват!", "лучше арестовать
100 невиновных чем оставить на свободе одного врага!"
В один из очередных допросов, вновь не добившись желаемых
признаний, "бульдог" прорычал: "Ну смотри, сука если не скажешь,
пожалеешь, что на свет родился!" и покрыл его многоколенчатым матом.
По словам Гундарева, он, истерзанный предыдущими допросами,
издевательствами, обессиленный от голода, в неистовой ярости,
почти в беспамятстве подскочил к письменному столу палача и швырнул
в него массивную пепельницу. К счастью, она пронеслась мимо его головы.
Примчавшиеся охранники хорошо потрудились для вразумления бунтаря.
Гундарева приговорили к расстрелу, который заменили потом 10-ю годами.
Оказавшись на Севере Казахстана в концлагере, он привлек охранников к
игре в футбол. Затем была создана команда из заключенных, в которой
он стал играющим тренером. Успехи команды обратили на себя внимание
начальства, и спустя 5 лет Гундарев в той же роли был переведен в
Карагандинский лагерь с менее строгим режимом.
Удивительно то обстоятельство, что сведения, сообщенные
Гундаревым, полностью совпадают с данными, изложенными сыном
футболиста Михаила Путистина Владленом в его объективном интервью с
журналисткой Татьяной Никуленко в связи с 60-летием
легендарного "матча смерти".
Гундарев вернулся в Киев спустя 10 лет. Тренировал
школьные команды. Тяжелый груз прошлого, незаслуженные обвинения
надломили его. Вскоре пришла болезнь - цирроз печени. Он жил с
простой доброй женщиной. Она проявляла к нему трогательную
заботливость и ухаживала, как за ребенком. Я был в их квартире
на Соломенке и видел сохраненные родственниками афиши,
извещавшие о футбольных матчах в 1942 году в Киеве.
источник:
книга "Растрепанные воспоминания о странном детстве"
Валентин Терно
Киев 2003
|
