Кто из старых киевлянок не знал Тартарова, крупного железнодорожного агента, посетителя всех гуляний маскарадов, вечеров, закоренелого жуира и бабника. Бывало, в погоне за женщинами он выбегает все аллеи в "Шато" или же в купеческом саду и всегда отыщет то, что ему нужно.
Приемы его ни для кого не составляли тайны. Маленький золотой браслет у него всегда лежит в кармане, как сувенир для первого свиданья. Дальше же первого свиданья Тартаров из осторожности никогда не шел.
Покойный ювелир Шпингель нам рассказывал, что он ежедневно продавал Тартарову около ста золотых браслетов, ценою от 12 до 15 рублей за штуку.
Желавшие получить в управление или на линии тепленькое местечко, знали, что Тартарова ничем, кроме хорошенькой женщины, подкупить нельзя. И вот, подготовив для этого какую-нибудь приезжую красавицу, посылали ее к Тартарову просить за "дядю", "брата" или "мужа". Войдя в кабинет Тартарова, просительница бросила многообещающий взгляд, назначалось свидание и женщина обогащалась золотым браслетом, а железная дорога -новым деятелем. Я знаю одного начальника станции, уже состарившегося на своем месте, которым он был обязан своей хорошенькой жене.
Предполагая, что Тартаров тратит на женщин крупные деньги, некоторые дамочки из общества, ради своих туалетов впавшие в долги, улавливали Тартарова на маскарадах в купеческом собрании. Тартаров, учитывая их умысел и будучи джентльменом, умел искусно уклоняться от такого флирта. Здесь, думал он, браслетом не отделаешься, а на большее наш Тартаров был туг.
Но как бы ни был он осторожен, его все-таки сумела обставить одна бабенка - вдова. Долго зарился на нее Тартаров, но на все его искательства она отвечала вежливым отказом, сопровождавшимся очаровательной улыбкой. Нужно же было судьбе устроить так, что барынька наша влюбилась в бедного студента и… почувствовала себя матерью. Горю ее и отчаянию не было границ. Как выход из такого положения она, припомнив ухаживания за нею Тартарова, постаралась с ним увидеться как бы случайно и…
Тартаров об этом случае, по обыкновению, сейчас же и забыл. Но не забыла его, однако, наша барынька и вот, через неделю в управление к Тартарову посыльный принес письмо. По прочтению этого письма Тартарова обдало холодным потом: "Милый и дорогой Сережа. Не даром я тебя так боялась и соблюдала свое вдовство. Чуяло мое бедное сердце что-то неладное. Чего боялась, то и случилось: я чувствую себя матерью. Положение мое отчаянное; вся надежда на тебя милый Сережа. Я взываю к твоей совести и чести. Не заставь погибнуть две жизни. Немедленно приходи. Жду".
Вот этого еще не доставало, промычал в конец расстроенный Тартаров. Ну, что теперь мне делать? Бабенка действительно порядочная, не чета другим: неужели мне быть негодяем и отказаться от нее? Ах, голова идет кругом. Что делать? Что делать?
Тартаров, все-таки, был человек честный и имел доброе сердце. По окончании службы он сейчас же отправился на зов. Барынька жила в трех комнатах и имела одну прислугу, что сейчас же принял к сведению Тартаров. Барынька встретила Тартарова с некоторым смущением, но тот постарался ее успокоить и, не откладывая, тут же изложил перед нею свои планы и намерения, которые были приняты со слезами благодарности.
"Быть бычку на веревочке" предсказывали Тартарову его товарищи.
источник "Киевский альбом". Исторический альманах. Выпуск №3
|
