Доказано историей: привлекательность украинок - в том, как удивительно в них
соединяются внешняя красота и таланты – дипломатические, литературные,
художественные, музыкальные, даже военные. Пока бедных русских баб их
самодуры-мужья таскали за косы, пороли по субботам и лупили по голове
«Домостроем», женщины Украины твердо удерживали в своих руках бразды правления
домом и семьей. В казацкие времена многие заморские гости посвящали восхищенные
отзывы украинкам – их красоте и достойному положению в обществе. Когда в 1918
году Украинская держава, казалось бы, возродилась, киевские публицисты вновь
обратились к традициям романтической эпохи – воспеванию активной и своенравной
украинской женщины. Например, очеркист журнала «Киевское жало», скрывшийся под
псевдонимом «Эль», попытался дать нашей женщине беглую характеристику. Отдадим
должное нашему земляку: он сумел попасть в самую точку. И сегодняшние киевляне,
читая текст времен гетмана Скоропадского, вряд ли смогут что-либо убавить или
прибавить. Подаем этот очерк целиком и, как пишут в интернет-форумах, ППКС
(Подписываемся Под Каждым Словом!)
Михаил КАЛЬНИЦКИЙ
«Целомудренна и невинно развращена»
«Украинская женщина является центральным лицом всякого описания Украины.
Недаром ее воспели народные витии, отведя для нее столько места в поэзии, и
смуглянка Ганка безраздельно владеет их мыслями.
Это и не мудрено. Украинская женщина стоит совсем в особых условиях. Она
самостоятельная бесконтрольная царица в домашнем быту украинца.
Украинка всегда серьёзно, по-мужски относится к своей любви. Последнее
особенно отражается в украинском браке. Не девушку выдают замуж, а она выбирает
себе жениха. Она не только равноправный товарищ мужа, но как будто бы надменный
опекун его. Поэтому свободная любовь, несмотря на полнейшую самостоятельность
женщины в Украйне, вовсе не пользуется популярностью.
Такой порядок вещей рождает в женщинах необыкновенную серьёзность и
устойчивость взглядов. Переубедить в чём-нибудь заупрямившуюся украинку – задача
всегда непосильная, перед которой пасует всякий мужчина, а тем более злополучный
«чоловік». Зато она умеет наслаждаться, как, должно быть, ни одна женщина другой
национальности. Она любит порывисто, страстно и нежно, целомудренна и от природы
невинно развращена. Душа её полна поэзии, а тело греховных замыслов. Она умеет
всецело отдаваться своей страсти и жить ею, как художница! Бокал любви
запрокинут «хохлушкой» и выпит до дна! Счастлив тот человек, будь он её
соплеменник или другой национальности, который назовёт стыдливую красавицу своей
женой, он отведает её «дручка», но зато никогда, нигде в Европе не испытает
стольких чарующих переживаний огненной страсти и любви.
И украинка прекрасно это сознаёт, в её отношении к мужскому полу проявляется
даже некоторое бравирование правом хозяйничать и смотреть на мужчину как на
ленивое, неповоротливое и чрезвычайно шкодливое произведение Творца, требующее
особенного присмотра. Присмотр этот каждая украинка считает для себя
обязательным и исполняет свои должности весьма охотно, так как, благодаря
свободному выбору, обыкновенно без ума от своего «чоловіка», видит в нем свой
идеал и вообще «перл творения»... «Бачылы очи, що куповалы, йишьте, хочь
повылазьте» – типичная поговорка для украинской женщины. Она говорит так из
чувства собственного достоинства, раз приблизила к себе парубка хоть однажды,
тем более, если она делает это постоянно.
Украинка долго склонна прощать и смотреть сквозь пальцы на провинности мужа,
чем испытывать разочарования. Разочароваться в любимом человеке для неё
невыносимо тяжело, она после этого бесповоротно несчастна и презирает главным
образом себя самую за неудачный выбор...
Ввиду этого украинская свадьба бывает особенно весела, задушевна и
захватывает непосредственным ликованием и молодых и старых. Воспоминания о
шумных свадебных пирушках сохраняются на Украйне неопределенно долгое
время...
Столько же поэзии, как в браке, заключается для украинской женщины и в
материнстве. Особенно в зачатии и беременности. Ни у одной нации беременность не
создаёт для женщины стольких опасностей и безумных затруднений, как у украинки.
Хозяйственный строй не может измениться во время болезни домоправительницы, и
несчастная госпожа должна исполнять по-прежнему все свои непосильные обязанности
дома и в поле. Легко понять, почему мелодии украинских песен так грустны и
заунывны! Если дева-великоросска плачет ввиду отсутствия инициативы в тяжёлой
неволе, то беременная «хохлушка» иногда падает от усталости на работе, из боязни
за себя и свою семью.
На роды и на беременность она смотрит как на свою женскую вину и личное
желание иметь ребёнка, в котором муж принял косвенное участие, подчинившись её
воле. Поэтому строй украинского дома отнюдь не изменяется во время её
беременности. С другой стороны, становится понятно, насколько дорог бывает для
матери ребёнок, которого она выносила с такими трудностями и считает к тому же
плодом своей жаркой страсти, своего вдохновения и творчества…
Тело она холит и бережет для кокетства с мужем, как вместилище для будущего
ребенка и рабочую силу для его прокормления, а душу развивает философствуя,
чтобы удовлетворить свое самолюбие в глазах любимого человека и оправдать свое
положение бесконтрольной «княгини» в своей хате, для воспитания «дытыны», для
обуздания самой себя и просто в силу своей эстетической склонности к поэзии и
отвлеченному мышлению.»
ЭЛЬ
(Журнал «Киевское жало», 1918 г.)
