В семейном альбоме киевлянки Людмилы Андреенко есть фотография Аллы Минчин, балерины, заслуженной артистки УССР, где она вместе со своим партнером Альфредом Новичонком застыла в па-де-де из «Лебединого озера». Этот снимок подписан для нее и необыкновенно ей дорог, так как связан с одним из самых ярких воспоминаний детства.

Девочка-сметана и ее мечта

Послевоенный Киев. После тесной каморки, куда привез нас отец, возвратившись с фронта, мы были счастливы поселиться в новом доме. Неважно, что квартира была коммунальной, и в ней жили еще две семьи. В одной комнате - сестры Даша и Лиза, во второй мы с мамой (тогда уже одни), и в третьей - семья Минчиных. Их было много - Мария Иосифовна с Лазарем Давыдовичем, их дочь Маруля (преподаватель английского языка) с мужем и маленькой дочкой Танечкой, Маруся - няня девочки, сестра Лазаря Давыдовича Бузя и кошка Джипа.  

Днем взрослые уходили на работу, а Маруся с Танечкой гулять в Шевченковский сад. Дома оставались Мария Иосифовна с Бузей и Джипой, и я, если в детском саду был карантин или если я сама болела. Я сидела на кухне вместе с куклой Женей и смотрела, как Мария Иосифовна готовит обед. Я слушала, как булькает суп в кастрюле, шипят котлеты на сковороде. Когда обед был готов, мы шли в комнату, и мне разрешали вытереть пыль с замечательных вещей на ночном столике. Здесь был цветной призрачный шар с волшебным цветком в середине, настольная лампа с узорчатым абажуром, ракушки и фотографии девочки в балетной пачке, стоящей на пальчиках. Это была вторая дочь Марии Иосифовны - Аллочка Минчин, балерина. Я просто мечтала ее увидеть.

И вот однажды  в свой день рождения Мария Иосифовна испекла необыкновенно вкусный «Наполеон», готовила что-то еще и сильно торопилась - раньше всех и ненадолго должна была придти Аллочка с мужем. Мне поручили прислушиваться к звонку пока именинница присматривала за уткой в духовке. И вот - звонок, я лечу к дверям со всех ног. Но на пороге - смеющаяся женщина в пушистом меховом воротнике, туфлях на высоких каблуках и с букетом цветов, а вовсе не фея в пачке. А рядом - высокий худой мужчина. «Ну здравствуй, девочка-сметана!» - сказал он. Я действительно была тогда жутко бело-брысая. Позже я узнала, что это муж Аллы Владимир Гливенко - карикатурист журнала «Перец» и большой шутник.

Температура после Айболита

А потом был мой день рождения. Мне исполнилось 6 лет. Мне подарили барабан, заводного зайку, кукол с ванночкой, замечательную книжку сказок Бажова с иллюстрациями, альбом с цветными карандашами. А Мария Иосифовна сказала, что основной подарок - от Аллочки - я получу позже.

И вот как-то Мария Иосифовна говорит: «Ну вот, завтра ты получишь свой подарок. Мы идем с тобой в театр на балет «Доктор Айболит», в котором танцует и Аллочка». Я замерла на месте от изумления. Уж не знаю, как дождалась этого воскресного дня.
И вот мы в зале Театра оперы и балета. Роскошная обивка, красивый занавес и сверкающая люстра. Все ярусы заполняли дети и взрослые. Я знала сказку о докторе Айболите и даже многое из нее на память, но все же жутко волновалась. А когда на сцену выпорхнула Аллочка, то мне хотелось закричать: «Смотрите, это наша Алла!» Но я, конечно, этого не сделала. После спектакля мы зашли в гримерку, где Аллочка, сидя перед зеркалом, вытирала с лица грим. Я смогла потрогать балетные пуанты с лентами и понюхать коробочки с гримом. События того вечера меня так впечатлили, что к ночи поднялась температура.  

Принц в валенках

Когда пошла в 9 класс, многое в семье Минчиных изменилось. Мария Иосифовна болела, часто у нее бывала «скорая». Когда поднималось давление, ставили пиявки - это почти забытый сейчас метод нормализации давления. Маруля с семьей переехала к свекрови. Базю определили в дом престарелых. В жизни Аллы тоже произошли перемены. В театре появился новый молодой танцор. Актер ленинградского Мариинского театра - Альфред Новичонок. Алла репетировала с ним «Лебединое озеро» в новой постановке. Ну и случилось то, что может возникнуть между людьми творческими и увлеченными одним делом: они полюбили друг друга. Альфреду тогда было 25, Алле - на 12 лет больше. Она оставила мужа, и ничего с собой не взяв, ушла к Альфреду.  Аллочка очень переживала, так как у мужа остался сын.

Когда Мария Иосифовна умерла, отец Аллы остался в комнате один. Аллочка с Альфредом переехали к нам. Когда в театре не было спектаклей, Альфред ездил на Днепр - он заядлый рыбак. Странно было видеть этого сказочного принца в валенках, ватных штанах и тулупе, возвращающегося с зимней рыбалки.

Я уже стала почти взрослой. Встречаясь с Аллочкой на кухне, мы могли говорить о многом - о литературе, о театре, о жизни. Она была человеком талантливым во всем. Скажем, никогда прежде не держав в руках иглу, найдя в зарубежном журнале фасон и выкройку модного пальто, сама раскроила и сшила его. Репетируя новую партию в балете «Лилея», просила меня вслух читать текст Шевченко, досочинила для себя несколько строф, которые в ее понимании могли бы ей помочь воплотить образ.
В репертуаре театра долго не было балета «Бахчисарайский фонтан» и спектакль решили возобновить. Алле поручили танцевать роль Заремы. Пушкин этому образу уделяет очень мало внимания. И Алла для себя написала в стихах целый монолог героини, в котором воплотились и страсть, и любовь, и ненависть. И так же самозабвенно станцевала.

Убедительная педагогика

В 10 классе у меня было два увлечения - театральная студия и конный спорт. С утра я пропадала на конюшне, а вечером - в студии. Мама опасалась, что я провалю выпускные экзамены, и попросила Аллу побеседовать со мной на эту тему. Но вместо нравоучительного разговора Алла с Альфредом пригласили меня на ежедневный урок в театр. Мне, конечно, было ужасно интересно. Я несколько часов просидела на скамеечке, наблюдая, как работа у станка перемежается с прыжками, поворотами, поддержками. В конце занятий Альфред снял с себя майку и выкрутил ее. На полу образовалась лужица пота. «Вот так приходится работать, чтобы чего-нибудь добиться», - сказал он. И это было убедительнее любых наставлений о пользе учебы.
В хлопотах о поступлении в университет промчалось лето. Дома я бывала мало, и как-то, прибежав вечером, увидела в коридоре у дверей Минчиных коробки и узлы. Алла и Альфред получили квартиру. А в их комнату въехали другие люди с другой кошкой...

От Аллочкиной племянницы Танюши, с которой мы иногда перезванивались, я узнала, что Альфреда пригласили танцевать в Москву и они с Аллой туда уехали. Она уже не танцевала, а преподавала. А затем и не только в Москве, но и где-то за границей. Больше мы с ними уже не встречались. Но глядя на фотокарточку, я снова переживаю то чудесное время.